ОТНОШЕНИЯ ПОЛОВ

Когда я целовал, я не прикасался, я проникал в нее.

Утро. Пара дней до середины лета. Квартира. По ощущениям 10:00. Открытые окна и дверь балкона. Отчетливо слышны приятные слуху высокой частоты визги стрижей над домами. Пением их шумную базарную радость сложно назвать, какие-то успокаивающие человеческую психику красивые короткие звуки, вырывающиеся из клювов небольших живых самолетиков, на огромной птичьей скорости импровизированно, но крайне уверенно разрезающих воздух. То проносятся мимо верхних этажей, то парят в высоте. Маленькие пернатые хулиганы. Как дети кружат только вблизи своего родного, но временного дома. Вылетают и разлетаются. И почему небо и птицы никогда не раздражают? Так сочетаются и дополняют друг друга. Кого-то мне напоминают.

Она стояла лишь в моей футболке в кухне и резала овощи. Делала салат. Готовила легкий завтрак. Блинчики. Заваривала чай с мятой. Я подошёл сзади и крепко ее обнял, задрав слишком не по размеру свободную, болтающуюся, но очень ей подходящую ткань, так, что открылись две ее заметные, выделяющиеся окружности, и узкая, нижняя часть моей любимой, несколько часов назад исцелованной спины. От неожиданности таких крепких объятий она по-балетному поднялась на носочки, рефлекторно имитируя заглатывание воздуха. Стояли ничего не говоря и не спрашивая. Это приятное сумасшествие, которым я люблю, ее всегда очаровывает и расслабляет. Она об этом мечтала.

Я уткнулся в нее головой. Губами. Когда целовал ее плечи и шею она закрывала глаза и поднимала подбородок. Сходила с ума. Это было необыкновенно трепетно и тонко. По-родному точно, попадая в нужные чувствительные места, о которых я узнал кропотливым и долгим, экспериментальным путем. Нежность высшего уровня. Медитация двух счастливых людей. Поцелуи вечности, небытия. Она это любила.

Именно такие, вроде бы чуть касающиеся кожи поцелуи, являются глубиной отношений. То, как все с ней происходит, говорит очень многое о тебе. Поэтому я никогда ею не пренебрегал, и не вставал вопрос поцеловать или нет. Я не мог и не хотел без поцелуев. Я целовал, когда не хотел двигаться, когда хотелось молчать или говорить, когда было разное настроение, когда торопился и были дела, когда забирал ее, когда фотографировались, когда приходил или уходил, когда ходил туда-сюда по квартире, когда просыпался среди ночи, когда мы ели, гуляли, сидели, смотрели, думали, катались, купались, лечились, бесились, покупали, смеялись. И когда она без серьезной причины, от фильма, видео или грустного воздуха плакала. Успокаивал. Вдохновлял. Смешил. Помогал. Дразнил. Врачевал. Делал сильнее. Демонстрировал чувства, нужду в ней. Некую свою мужскую беспомощность. Я ее целовал всюду. Везде, где только можно, где взбредет в голову. Там, где запрещено, тоже целовал. Без предупреждения. Находил на ней новые, неизведанные места. По крайней мере искал. Кругами по ней блуждал без отдыха и сна. Целовал бесстрашно, без стыда и сомнений, не обращая внимания ни на кого вокруг, ни на какие возможные упреки прохожих. Целовал свою, любимую, единственную.

И когда я целовал, я не прикасался, я проникал в нее. Вот, что меня всегда отличало. Я был в ней не раздеваясь, возбуждал и доводил до точки невозврата без эрекции, конечностей и постели. Она дышала животом и постанывала не от наготы, а от теплоты, нежности и заботы. Струилась от моей верности и надежности. Я внутри нее, потому что увидеть душу можно только через любовь, и прикоснуться к ней возможно не телом, а только своей душой. Крыльями по небу. Схватить и не отпускать.

Поэтому с ней я, а не другие.

Вверх